Главная
Интересная информация: политика, образование, хобби
Лувр

Франция История Англии кратко

Лувр

Что такое Лувр для нас? Это прежде всего знаменитый музей, в котором находится Джоконда (портрет Моны Лизы) кисти Леонардо да Винчи, пожалуй, самая знаменитая картина из огромной музейной коллекции. Побывать в Париже и не посетить Лувр кажется многим немыслимым. Посещение музея включают в себя почти все туры в Париж. К числу самых известных экспонатов в его коллекции относится также античные скульптуры Венера Милосская и Ника Сомофракийская. Чтобы туристы не пропустили главные жемчужины из собрания музея, повсюду на стенах развешаны указатели с их изображениями. Для первого посещения Лувра достаточно посмотреть только эти шедевры. Многие туристы именно так и делают.

 
Площадь Независимости

Достопримечательности Лондона

Когда-то по тому месту, где сейчас находится площадь Независимости,  проходила городская стена старого Мадрида. За городской стеной снаружи в середине XVI века находился; монастырь Вальекас. Для сообщения монастыря с городом в стене сделали проход, который назвали «Пуэрта де Алкала», т. е. «Ворота Алкала». Это были одни из пяти так называемых «Королевских ворот». К «Королевским воротам» относились также ворота «Аточа», «Толедо», «Сеговия» и «Бильбао». Кроме них в стене имелось еще 11 малых ворог.

 

Площадь Независимости

В 1778 году на этом месте король Карлос III возвел в свою честь Триумфальную арку «Пуэрта де Алкала», которая до сих пор является одной из самых известных достопримечательностей Мадрида. Она, наряду с Медведем и фонтаном Сибелес, также служит символом города.  Арка представляет собой монументальное сооружение (арх. Сабатини), стоящее на возвышенности, с которой открывается красивый вид на площадь Сибелес с фонтаном, улицы Алкала и Гран-Виа. Между прочим, арка была построена за счет специального целевого налога, которым по указу короля были тогда обложены все питейные заведения Мадрида.

Сейчас площадь Независимости и прилегающие к ней участки улицы Алкала являются традиционным местом для проведения митингов и демонстраций.

 
Церковь Сент-Мэри-ле-Боу

Столица Англии Букингемский дворец в Лондоне

Интересные факты о достопримечательностях Лондона — церковь Сент-Мери-ле-Боу.

Церковь Сент-Мери-ле-Боу

Церковь Сент-Мэри-ле-Боу (англ. St Mary-le-Bow) — одна из самых известных церквей Лондона. Неизвестно, когда появилась первая церковь на этом месте. Она была разрушена ураганом еще в XI веке. Во время Норманского периода была построена новая церковь, известная как "Сент-Мэри-де-Аркубус". Эта церковь сгорела во время Великого Пожара в Лондоне в 1666 году. Современное здание церкви возведено в 1671-1680 гг. по проекту Кристофера Рена.

 
Вербейник

Битва при Невиллс-Кроссе

Вербейник

Вербейник (Lysimachia) – род многолетних травянистых растений, принадлежащий семейству Первоцветные.

Вербейник

Род Вербейник включает до 110 видов, распространенных в субтропической и умеренной зонах Северного полушария, из них 70 растут в Китае.

По одной версии, латинское название дал растению Диоскорид, который описал один из видов вербейника.  Согласно другой версии, род получил свое латинское название по имени Лисимаха, полководца Александра Македонского, — ранее считалось ошибочно, что именно он открыл это растение.

 
20170306

Морковь Посадка и уход Мхи Интересные факты Одуванчик Интересные факты Огурцы Посадка и уход Интересные факты о фруктах и овощах Интересные факты об овощах Интересные факты о папоротниках Персики Интересные факты Выращивание пиретрума Пихта Интересные факты

 
Фараоны Египта

Бог врачевания Асклепий Боги Древней Греции

Фараон – титул властителей Древнего Египта, считавшихся царями и богами одновременно. Само слово «фараон» происходит от египетского «пер-о» («большой дом») в значении «царский дворец». Египтяне стали называть так своего правителя лишь с периода Нового царства в истории Древнего Египта. Они не хотели называть само имя правителя, чтобы не нанести, по понятием того времени, ему вред, и вместо имени говорили «пер-о» («большой дом», «великий дом», «дворец»). Это слово перешло в Ветхий Завет, переданное как «фараон».

 
Авенариус В. П. "Отроческие годы Пушкина" Продолжение 3

Греческая богиня Гестия Греческие боги Греческая богиня Метида Греческая богиня Немезида Греческая богиня Ника Греческая богиня Нюкта Олимпийские боги Греческий бог Пан

предыдущая...

Продолжение 3

Лицейские годы Пушкина. Вступительный экзамен.

Перекличка кончилась. Решительная, неизбежная минута приблизилась, сейчас должна была наступить. В ожидании ее, в последний миг все языки развязались, все громко заговорили, зашевелились. И вдруг, как по мановению волшебного жезла, все точно так же опять смолкло, замерло: одного из мальчиков дежурный чиновник вызвал в экзаменационный зал.

Над министерскою приемной нависла, казалось, грозовая туча: разговоры велись уже только втихомолку; взоры всех — и старых и малых — были неотступно прикованы к роковой двери, которая поочередно поглощала экзаменующихся мальчиков и выпускала их затем одного за другим, как из бани, встрепанными и ошпаренными.

Вот очередь дошла и до барона Дельвига; Пушкин вздохнул ему вслед. Напрасно крошка-баронесса пыталась возобновить с молодым земляком-москвичом свою детскую болтовню: он отвечал рассеянно и невпопад. По спине его забегали мурашки — первый приступ предсказанной Василием Львовичем "боевой лихорадки". Наконец министерская дверь опять распахнулась, и на пороге показался молодой барон…

Но, Боже праведный, что с ним такое? Идет повесив голову, еле ноги волочит…

— Тося! — жалобно вскрикнула сестричка, бросаясь через всю комнату к нему навстречу. — Неужели провалился?

— Потише, Мими… — уклонился он от ответа и вернулся об руку с нею к своему месту, стараясь не глядеть на Пушкина.

— Так что же, скажи: выдержал или нет? — не отставала от него малютка.

— Кажется, что нет… — проговорил он нехотя, беззвучно.

Мими прослезилась и протянула к брату ручонки, чтобы обнять его.

— Ну ничего, Тосенька, голубчик: мама ведь добрая, не рассердится.

Пушкина так заняла эта сцена, что он и не расслышал, как вошедший вслед за Дельвигом чиновник произнес фамилию его, Пушкина.

— Так что же, Пушкина, стало быть, нет? — повторил, озираясь кругом, чиновник.

— Александр! Тебя зовут, не слышишь разве? — крикнул по-французски Василий Львович, подскакивая к племяннику, и тронул его за плечо. — Первое условие, дружок: не падать духом.

— Дай вам Бог большего успеха, — пожелал Александру с своей стороны и Дельвиг, заглядывая ему теперь прямо и дружелюбно в лицо.

— Благодарю вас, — пробормотал тот в ответ и с напускною удалью, широко размахивая руками, последовал за чиновником в раскрытую курьером настежь дверь.

А вот экзамен Пушкина – очень интересная вещь. Как много знал мальчик в свои двенадцать!

Как ни храбрился Пушкин, но, подходя к поставленному поперек зала большому, покрытому зеленым сукном столу, за которым восседали экзаменаторы, он точно не чуял уже ног под собой, и сквозь заволакивавший ему глаза туман не мог хорошенько различить ни одного лица. Инстинктивно только чувствовал он, что сделался вдруг центром, на который направлены десятки испытующих глаз, и что лучи их словно жгут, магнитизируют его; нервы его натянулись, как струны, до последней степени.

— Не родственник ли вам писатель Пушкин? — послышался тут чей-то ласковый старческий голос.

Не успел Александр ответить, как другой, будто знакомый уже, голос отозвался вместо него:

— Точно так, ваше сиятельство, родной дядя.

Александр сделал сверхъестественное усилие над собой, мигнул раз-другой, расширил зрачки — и разглядел говорящих: прямо против него, на расстоянии не более полутора аршина, сидел важный седовласый старик, грудь которого была усеяна звездами; очевидно, то был не кто иной, как сам министр, граф Алексей Кириллович Разумовский; по правую же руку от него сидел тот, голос которого показался Александру знакомым, и в котором он признал теперь нового директора лицея, Василия Федоровича Малиновского, раза два уже виденного им по приезде из Москвы. О, этот добряк его не выдаст! И в ушах Пушкина прозвучало опять напутствие дяди: "Первое условие — не падать духом!"

— Да, я его племянник, — ответил он в свою очередь довольно уже бойко.

— В таком случае вы, конечно, знаете и других русских литераторов? — продолжал министр.

— Еще бы! — оживленно подхватил мальчик. — Дмитриев, Карамзин, Жуковский, Батюшков — у нас в доме свои люди…

— Не о личных ваших знакомствах речь, — сухо оборвал его граф. — Вообще примите за правило, молодой человек: выслушивать старших до конца, не прерывая. Итак, я спрашиваю вас: читали вы произведения наших лучших писателей?

Выслушанное внушение умерило первую прыть мальчугана. Он смутился и ответил сдержанно, хотя и не без тайного самодовольства:

— Кажется, все перечел.

— Все, без разбора?

— Да, все вообще, что есть интересного в библиотеке моего отца, а библиотека у него в тысячу с лишком томов!

— И вам не было запрету брать оттуда все, что заблагорассудится? Странные, однако, порядки у вас в доме… Но если вы все перечитали, — продолжал Разумовский, и насмешливая улыбка заиграла на его тонких губах, — то любопытно знать, кого вы почитаете первым русским поэтом? Вероятно, вашего дядю?

Пушкин вспыхнул, но, по-прежнему сдерживаясь, сказал просто:

— И у дяди моего есть прекрасные стихи. По времени первым поэтом русским надо считать Ломоносова…

— А про Кантемира, небось, и забыли или не слыхали?

— Кантемир не поэт: у него рубленая проза.

— Вот как!

— Не я один это говорю: я от многих слышал. По качеству же стихов первым поэтом хотя и принято у нас считать Державина, но стих у него чересчур уж напыщен, у Жуковского, у Батюшкова он гораздо натуральнее и благозвучнее…

И вот реакция на личное мнение Пушкина:

— Каков критик! — с снисходительным пренебрежением заметил министр. — С чужого, знать, голоса поет. Господин профессор! Не угодно ли вам теперь приступить к допросу?

Один из экзаменаторов покорно преклонил голову и обратился к Пушкину:

— Вы, прочитав малую толику, запомнили, несомненно, кое-что и наизусть?

— Очень многое.

— Например… ну, хоть бы карамзинскую "Марфу Посадницу"…

— Прочитать?

— Прочитайте, только с подобающей интонацией и экспрессией, не глотая слова и запятых.

— "Раздался звук вечевого колокола, — начал «подобающим», неспешным и торжественным голосом Пушкин, — и вздрогнули сердца в Новгороде. Отцы семейств вырываются из объятий супруг и детей, чтобы спешить, куда зовет их отечество. Недоумение, любопытство, страх и надежда влекут граждан шумными толпами на великую площадь…"

 
ЕГИПТЯНЕ. ВЕЛИКИЕ СТРОИТЕЛИ ПИРАМИД Продолжение 1

Греческая богиня Гемера Греческая богиня Гера Греческий бог Гермес

предыдущая...

Продолжим выуживание новой информации о Древнем Египте и истории Древнего Египта.

Интересны отдельные этапы развития египтологии. Это и труды Геродота, на которые, как оказалось, целиком полагаться нельзя.

… особое значение приобретает отчет, который греческий путешественник Геродот (приблизительно 450 год до н. э.) дает во второй книге своей «Истории», где пишет о поездке по долине Нила. В рассказах о виденном своими глазами он обычно проявляет глубокую проницательность, и его мнение достаточно ценно; но многое из написанного в этой книге — всего лишь сплетни. Геродот, по-видимому, никогда не встречался с людьми из образованных классов египетского общества и зависел от местных переводчиков, проводников и мелких чиновников, которые готовы были предложить доверчивому слушателю выдуманное объяснение любого события. По этой причине Геродот сохранил для нас множество сказок того времени, многие из них представляют большой интерес для антрополога, но вряд ли имеют значение с точки зрения историков. Несмотря на это, на Геродота ссылались такие классические географы, как Диодор Сицилийский, Страбон и Плиний. На их отчеты о жизни Древнего Египта ученым приходилось полагаться вплоть до недавнего времени, поскольку после 394 года н. э., когда последняя из известных иероглифических надписей была высечена в правление Феодосия Великого, долгая тишина спустилась над страной и скрыла все, что можно было узнать о ее прошлом.

Иероглифы тогда ещё молчали, других источников для изучения истории этой загадочной страны не было.

Впрочем, непрерывный ход развития национальной культуры был прерван за столетия до того: когда Птолемей унаследовал египетскую часть империи Александра и начал прививать правящей касте чуждые ей греческие привычки. Процесс эллинизации Египта шел не слишком успешно; к тому времени, когда в 30 году до н. э. Рим оккупировал страну, греческая культура создала лишь тонкий слой на национальной основе. Захватчики жестоко эксплуатировали страну как источник дешевого зерна для городской черни Рима, а поборы сменявших друг друга префектов давали пищу национальному духу сопротивления, который нашел себе поддержку в христианской религии. Это патриотическое и религиозное движение, поощрявшее возрождение египетского языка в форме коптского, записанного греческими буквами и с заимствованиями из того же языка, не привело к возвращению интереса к языческому прошлому.