Главная Дина Рубина Почерк Леонардо Дина Рубина Почерк Леонардо Продолжение 5
Дина Рубина Почерк Леонардо Продолжение 5

Мать-и-мечеха Полезные свойства Маттиола Посадка и уход

Дина Рубина Почерк Леонардо Продолжение 5

Далее опять вступает Семен, с которым мы уже встречались. Музыкант, последний возлюбленный главной героини. Он вспоминает о том, как в первый раз увидел Нюту – ещё совсем маленькой девочкой.

Тогда он приехал на гастроли в послевоенный Киев, и замдиректора филармонии попросила передать своей киевской родне («Сенечка, милый, не откажите!») какой-то сверток.

Вот тут идут бесподобные воспоминания о Киеве того времени. Устами своего героя Дина Рубина так доверительно и живо описывает город, будто я этот город хорошо знаю, что я, никогда не бывавшая в Киеве, начинаю воспринимать его как родной и хорошо знакомый.

И я опять собираю всё в одном месте.

Киевская родня жила на улице Жадановского, которая бывшая Жилянская, Жилянская, Жилянская – и в народном киевском сознании другой так и не стала.

Помню эту длинную промышленную улицу, где, впрочем, изредка попадались и бывшие доходные дома – с орнаментом, скульптурными украшениями, даже с кариатидами! В отличие от Крещатика, разбомбленного в войну, этот район – и Жилянская, и Саксаганского, Тарасовская, Старовокзальная, Чкалова – та, что бывшая Столыпинская, – весь сохранился, был забит до отказа клокочущим людом самого разного пошиба, тарахтел, дребезжал трамваями, вопил калеными глотками Центрального стадиона, кипел бурной жизнью цирка на знаменитом Евбазе.

Помню большой немощеный двор с развешанным бельем, голубятню, дровяные сараи, дощатый дворовый сортир и огромную лужу у водоразборной колонки.

И мне ужасно нравились усатые киевские трамваи (одна из присказок деда: «Пока ходят трамваи, будем жить!»). В те годы они были раскрашены так: низ темно-синий либо ярко-красный, верх – светло-кремовый, как на пирожных. И разлапистая пятиконечная звезда на плоской, как бы тупо изумленной морде.

Проходными дворами Киева можно было полгорода пронизать – каменные ступени, подворотни, перепады высот, замшелые лесенки с одной улицы на другую. Запах прелого, слежавшегося тополиного пуха, а над ним – одуряющий запах лип и непередаваемо тонкий, как звук далекого английского рожка, вечерний аромат бархатистых лиловых цветков с оперным именем «метиола».

Так что в Киев я всегда приезжал с удовольствием и тайным волнением, хотя в конце шестидесятых город уже стал другим.

Однако в ресторане при гостинице «Театральная» на углу Владимирской и Ленина, как раз напротив оперного театра, по-прежнему подавали в трех кокотницах отличный куриный жюльен с грибами – и за очень умеренные деньги.